Медицина в Московском государстве
Медицинская теория, материалы / Медицина в Московском государстве
Страница 2

В 1401 г., а по Никоновской летописи в 1402 г., описывается мор в Смоленске, но без обозначения симптомов. Мор, появившийся в 1403 г. в Пскове, характеризуется в летописях как “мор железою” , ввиду чего мы можем его причислить к чумным эпидемиям. Этот мор интересен в том отношении, что здесь впервые упоминается в летописях о случаях выздоровления, хотя и говорится, что такой исход наблюдается редко; большинство больных умирало на 2 или 3 день болезни, как и в прежние эпидемии. Мор “железою” повторился в Пскове в 1406 и 1407 гг. Последнюю эпидемию Псковичи поставили в вину князю Данилу Александровичу, поэтому отреклись от него, и призвали к себе в князья брата великого князя Константина, после чего, по свидетельству летописца, прекратился мор. В 1408 г. в летописях описывается сильно распространенный мор “коркотою” . По аналогии с летописными описаниями других эпидемий можно предположить, что под словом “коркотою” здесь подразумевается кровохаркание, и ввиду почти повсеместного распространения этого мора, можно предположить, что мы имеем в данном случае дело с легочной формой чумы. После 9-летнего перерыва чума снова посетила Россию в 1417 г., захватив, главным образом, северный области и отличаясь страшной смертностью. По картинному выражению летописца, смерть косила людей, как серп косит колосья. С этого времени чума, с короткими перерывами, стала часто посещать Россию. Затем, в 1419 г., описывается в летописях мор, сначала в Киеве, а потом по всей России, но о симптомах болезни ничего не говорится. Возможно, что это было продолжение эпидемии 1417-1418 гг., а может быть, чума, свирепствовавшая в Польше, была занесена через Киев в Россию.

Первоначально, относительно каких-либо упоминаний о мероприятиях против болезней, лечебных или предохранительных, в летописях нет. О врачах, и деятельности их во время эпидемий, в летописях не упоминается ни слова, хотя в 11 столетии были уже врачи в России. Но задача их заключалась в те времена и позже — до 17 столетия — почти только в лечении князей, во время же эпидемий роль их, по-видимому, сводилась к нулю. Народ смотрел на повальные болезни как на нечто фатальное, неизбежное, посланное на него разгневанным Богом, и поэтому, по-видимому, считал излишним, или даже неправильным, обращаться в таких случаях, к помощи людей. С 10 по 2-й половины 14 в. ни одна из повальных болезней не представляет в летописных описаниях каких-либо типичных черт, на основании которых можно бы было высказать сколько-нибудь определенно о ее характере. Летописцы не приводят ни разу ни одного болезненного симптома многочисленных этих моров, не описывают течение болезни, не говорят ничего о продолжительности ее. Единственное явление, которое обращало на себя их внимание — потому что внушало им страх — это чрезвычайная смертность. Мы знаем, что в те времена не только не принимались никакие меры к пресечению эпидемических болезней или к ограждению здоровых от опасности заболевания, но напротив, существовали только самые благоприятные условия для того, чтобы повальные болезни глубоко укоренялись и возможно широко распространялись. Возможность спасения от болезни народ видел лишь в обращении к Богу, служении молебнов, постройке церквей. В XIV столетии появляются первые данные о профилактических мерах: врачи рекомендовали “очищать” воздух через постоянное жжение костров на площадях и даже в жилищах, или как можно скорее покидать зараженную местность. На Руси в XIV в. на пути предполагаемого движения заразы стали выставлять костры. Так, в 1352 г., в Новгороде в связи с эпидемией чумы горожане просили владыку “костры нарядить в Орехова” . Сопровождались ли эти меры также запретом приезжать в город из пораженных болезнью мест, т.е. были ли эти костры заставами — неизвестно. Возможно, эта мера была предшествующей распространенным позднее засекам и заставам.

Лишь много позже, в 1552 г. мы встречаем в летописи первый пример описания устройства заставы в России, о котором было сказано выше. Как видно из Новгородской летописи в 1572 г. в Новгороде было запрещено хоронить людей, умерших от заразной или повальной болезни около церквей, а велено хоронить их далеко за городом. На улицах были устроены заставы, а дворы, где умер человек от повальной болезни, велено было запирать, не выпуская их них оставшихся в живых, которым приставленные ко двору сторожа подавали пищу с улицы не входя во двор; священникам запрещено было посещать заразных больных; за ослушание виновных сжигали вместе с больными. Кроме того, собирались сведения о том, не существует ли где-нибудь мор. В “Истории Московии” Милтона мы находим указание на то, что английского посланника Дженкинсона, приехавшего в 1571 г. в третий раз в Россию, долгое время задерживали в Холмогорах. Он прибыл на корабле через Белое море, потому что в России в это время была чума. Сообщение Милтона интересно в том отношении, что здесь описан первый пример карантина в России, и притом по отношению к приехавшему иностранцу.

Страницы: 1 2 3

Смотрите также

Динамика электроэнцефалограммы (ЭЭГ) у детей с СДВГ в процессе лечения ноотропами
До и после курса лечения ноотропными препаратами большинству детей с СДВГ (60 человек) повторно проводилось ЭЭГ-исследование. Анализ ЭЭГ показал, что до лечения у всех детей имелись те или иные из ...

Нарушение подконтрольности поведения
Одним из наиболее ярких проявлений нарушений личности является нарушение подконтрольности, критичности поведения. Нарушение критичности может приобрести разные формы и выступать в структуре различны ...

История вопроса
В 1952 году была обнаружена специфическая эффективность хлорпромазина (аминазина) и резепина при лечении психических больных. Вскоре были синтезированы и изучены многочисленные аналоги аминазина и ...